Вместо заключения

Когда-то в доисторический период кто-то изоб­рел идею Сверхестественного. Он (или они) населил вселенную множеством капризных привидений — бо­гов, богинь, духов (и хороших — добрых, и плохих — злых) — высокой и низкой ступеней, которые управ­ляли всей природой. Не было концепции Закона и Порядка. Все являлось работой сверхестественных существ. Позднее Запад принял христианство, кото­рое сократило число богов до трех, а богинь — до одной и заменило множеством полуодушевленных святых духов, ранее управлявших природными про­цессами. Христианство сохранило большую компа­нию злых духов и воздвигло на трон властный ум, который поименовало Дьяволом. И эти сверхестественные существа были поставлены управлять всей природной деятельностью, в которую постоянно вме­шивались.

Как дохристианская, так и христианская идея болезни основывалась на вере в то, что болезнь есть вторжение в организм злых духов. Христианство так­же придерживалось точки зрения, что высшее бо­жество часто навлекает болезни на мужчин, жен­щин и детей, иногда приводящие к смерти. Не су­ществовало представления, что человек способен навлечь на себя болезнь сам, нарушая Законы При­роды. Считалось, что Бог может наказать человека за нарушение воли священника, ибо воля священни­ка была волей Божией, и любой, кто отвергал свя­щенника, отвергал самого Бога. Около 2500 лет на­зад в Греции возникла идея, что болезнь есть ре­зультат природных причин и деятельности медици­ны (появившейся как профессия в то время), и в основном отрицала влияние сверхестественных сил на здоровье и болезнь. Эта идея возродилась в сред­ние века, в основном отстаиваемая протестантскими группами, появившимися в результате Реформации. И хотя медицина эпохи постренессанса большей ча­стью отвергала «сверхестественное» происхождение болезни, люди продолжали придерживаться древ­них верований.

Одно из первых заблуждений, которое натурги-гиенисты должны были преодолеть, была вера в то, что жизнь подчинена случайности и стихии или при­хотям капризного Провидения, а не управляется и контролируется, как все в природе, незыблемыми за­конами.

Церковь учила людей, будто их здоровье и бо­лезнь — от своевольных причуд Бога, законы жизни и здоровья не преподавались в тогдашних медицинс­ких школах, как и в нынешних.

И нелегкой была задача довести до народа кон­цепции Закона и Порядка: нередки были осуждения натургигиенистов как «неверных» и «атеистов» из-за их утверждения о господстве Закона в жизненной сфере. Преобладала философия, по которой счита­лось, что счастливы те, кто умер молодым, т.е. полу­чил благословение на то, чтобы покинуть землю с ее испытаниями, печалями и войти в иное состояние сво­его существования, которое, как верили, будет счастливее и лучше земного. Верили, что Бог, который не совершает ничего без нужды и без причины, совер­шил, должно быть, каким-то образом ошибку, послав на землю человеческие души прожить там «пол­ный жизненный срок» и посчитав необходимым от­зывать эти души на небеса почти сразу после их рож­дения на земле.



Натуртигиенисты не принимали веру религиоз­ных людей в то, что когда младенец, юноша в рас­цвете сил и красоты или достигший зрелости здоро­вый человек умирает, то они якобы получают очень желаемый ими шанс сменить этот мир страданий, скорби и мук на мир счастья и святости. Когда ги­гиенисты слышали, как родители говорят, отдавая своих детей обратно Богу и получая утешение и ус­покоение, утверждая: «Наша утрата есть их обрете­ние» и «хотя мы страдаем, им там бесконечно луч­ше», то думалось, насколько же бездумна филосо­фия, которая утверждала, что наилучшим исходом своей жизни, какой только может иметь человек, является скорейшее от нее избавление. Гигиенисты заявляли, что природные принципы, законы науки и истины вселенной столь лее постоянны и определен­ны в отношении человека, его организма, жизни, здо­ровья, счастья, болезни и страдания, какими они являются и по отношению ко всем прочим вещам. Целью гигиенистов было выявить и понять Законы Природы, т.е. постоянство и универсальность всего происходящего, и тем самым базировать на надеж­ной основе систему ухода за телом и психикой. Они утверждали, что сам тот факт, что в Природе суще­ствует Закон, уже предполагает необходимость сле­дования ему. Фактически, заявляли они, существо­вание Закона и его соблюдение есть синонимные понятия. Они считали, что те Законы бытия, кото­рые тесно связаны с нашим счастьем и благополучи­ем, не могут иметь предположительного или дву­смысленного значения. Ибо они прописаны на Свит­ке Жизни столь же широком, как лик самой Природы, и проявляются во всем, откуда исходит дыха­ние. Закон связан со словом «читать». Закон имеет своим происхождением обычай древности, когда указы на управление поведением граждан зачитыва­лись вслух и публично. В этом смысле Закон связан ассоциированно с юридическим актом и государ­ственным декретом. Но когда мы применяем тер­мин «Закон Природы», то мы этим обозначаем то постоянство и регулярность, с которыми происхо­дят ее процессы и в которых он себя проявляет. Неукоснительность этих законов очевидна: они яв­ляются выражением сущности вещей. Обычно по­стоянство подобных явлений столь явное, что не тре­буется доказательств их показом. Но существуют области, где их постоянство не так заметно. В об­щем смысле Закон Природы можно определить как образ действия, демонстрирующий его постоянство. Мы считаем, что природные явления можно объяс­нить только законами природы и потому не можем отделять законы от самого явления. То, что мы на­зываем Законом, есть неизменный Порядок Явле­ний. Порядок и Постоянство, Регулярность оказы­ваются везде в мире Природы, и это именно то, что мы понимаем под Законом. Осознание Порядка и Постоянства (Регулярности) их еще не объясняет. Простое их поименование и упорядочивание фактов еще не есть их разъяснение. Вообще господство по­стоянного порядка вещей, которое мы называем «Природой», позволяет нам выявить в наблюдае­мых примерах скрытые причины. Закон — это про­цесс, а не какая-то сила; и действует повсюду, так что нам нужно искать его инварианты, скрытые за меняющейся формой вещей. Когда мы формулиру­ем Закон Природы, мы просто констатируем как можно короче упорядоченную последовательность событий. Чтобы выдержать проверку на истинность, такая формулировка закона должна прорвать по­верхностные знания и выявить глубоколежащие: скрытые каузальные (причинные) связи. Она долж­на разъяснить фундаментальные законы, действую­щие столь последовательно, что не могут быть слу­чайными. Повторим: естественные законы имманен­тно присущи самой природе вещей и в своей основе они одни и те же повсюду и вечны. И каждый Закон Природы гармонирует с другим Законом Природы. Все явления оказываются в согласовании с постоян­ными законами, все существа имеют детерминантную природу.



Если бы это не было так, то не было бы и посто­янства функции. Гигиенистам было необходимо по­будить людей осознать, что человеком управляют за­кономерные процессы, которым он следует неосоз­нанно, и что его жизнь не есть жертва внешних усло­вий. Гигиенисты учили, что законы человеческого орга­низма должны быть и являются столь же четкими и точными в своей сущности и силе, как и законы, уп­равляющие неодушевленными вещами. Мы ожидаем от солнца, что оно взойдет и закатится, от семени, что оно прорастет. Не ожидаем же мы, что соберем виноград с куста розы или инжир с чертополоха. И разве меньше оснований ожидать от человека соблю­дения законов его существования?

Гигиенисты заявляли, что представление, будто человек может жить с неуважением к законам жиз­ни при полной безнаказанности является абсурдным для рационального ума. Соответствующее представ­ление, будто мы можем пренебрегать законами при­роды, пока не разовьется болезнь, а уж ее лечить другими, что наиболее вероятно, еще большими на­рушениями законов существования живого организ­ма (т.е. наполняя его ядами-лекарствами), является нелепым.

Мы любим говорить о прощении, но это сводит­ся к отмене самого закона. Ни для нынешнего поко­ления, ни для будущих нарушения законов жизни, биологических и физиологических законов непрос­тительны. В масштабе вселенной все действует по неизменным законам и принципам. Последствия на­рушения законов столь же жестоко управляемы, что и результаты их соблюдения. Поэтому причины бо­лезней могут быть познаваемыми и избегаемыми. В природном порядке вещей нет места для вторжения призраков, духов и демонов. Человек, вопреки свое­му бахвальству, отнюдь не является хозяином сво­ей судьбы. Он, как и раньше, находится во власти природных процессов и, как и раньше, подчиняется Законам Природы. Человек наделен способностью и понять и наблюдать явления и условия, при кото­рых они происходят, во многих областях он даже может создать условия, необходимые для выявлен ния решающих результатов. Но он ни в коем смыс­ле не творец: он обязан создать эти условия в соот­ветствии с Законами Природы. Но результаты дей­ствия ее Законов зависят от самой Природы и усло­вий, в которых происходят эти действия. При од­ном и том же законе земного притяжения шар мо­жет подняться вверх, но затем вновь притягивается к земле. При этом же законе корабль может плыть, но закон этот может его и потопить. Закон не изме­няется — изменяются условия. Законы всемогущи. Они — неотъемлемая составная часть вселенной и не могут нарушаться в принципе. Доктор Тролл не раз говорил, что просто нелепо считать, что человек способен на какое-то нарушение Закона Природы. Хотя в общем-то и считалось, что слова «нарушить Закон Природы» выражают истину, но, как он под­черкивал, это неправильное распространенное пред­ставление о происходящем. Он говорил, что никто не может применять слова «нарушить», «преступить» Закон Природы в значении их эквивалентов «отме­нить», «аннулировать». Имеется в виду неподчине­ние человека закону или его действия вопреки зако­ну. Он приводил слова одного профессора, говорив­шего, что когда человек падает с десятого этажа, то не нарушает закон земного притяжения, — он его иллюстрирует. Заявление, будто человек «нару­шает закон», означает просто некую удобную сло­воформу, наподобие того, что «солнце всходит и заходит». И то, что нарушить Законы Природы нельзя, является важной практической истиной, при­знание которой лежит в самой основе отношений всего живого и неживого и которая составляет един­ственный истинный базис для подлинной Гигиены и успешного ухода за больными. Разрешение этого положения валено как научной и философской про­блемы. Как только мы усвоим тот важный факт, что Законы Природы вечны и непреложны, что их нельзя ни нарушить, ни изменить, ни повредить и ни поправить, а им необходимо подчиняться и что лишь зло проистекает от их неприменения или игнориро­вания, т.е. от неправильного направления вещей, — вот тогда, вместо того чтобы посылать в аптеку или к врачу за ядами—лекарствами для больного, люди начнут пользоваться учителем Гигиены для их на­ставления на путь подчинения Законам Природы. Важно, чтобы люди осознали: любое неподчинение этим законам неизбежно и обязательно сопровож­дается последствиями, справедливо именуемыми злом. Закон должен исполняться; его нельзя нару­шить, аннулировать, отменить, отсрочить, отложить. Его нарушения предполагают последствия, а не ле­чение. Мы не в состоянии, даже если бы и хотели, повернуть вспять или ниспровергнуть Законы При­роды. После лекарственного лечения ни один чело-262

век не имеет совершенно здоровый организм и не может вновь стать здоровым. Он обречен на то, что­бы всю остальную жизнь иметь расстроенный орга­низм.

Врачи или не понимают, или недооценивают за­коны жизни. У них нет науки жизни, но зато они тратят время на науку фармацевтики. У них много умения, но нет искусства излечения. Если бы они понимали законы жизни, они узнали бы, что каж­дое их нарушение оставляет непоправимый вред, это нарушение непростительно, его нельзя изви­нить, а последствия неизлечимы. «Самое худшее во всех ложных теориях болезней, — говорил док­тор Тролл, — состоит в туманной идее, будто по­скольку «грех есть нарушение закона», то грешни­ка можно спасти путем применения к наказуемому лечебного средства». И поскольку зло состоит в нарушении законов природы и исправляется его со­блюдением, а нарушение этих законов служит глав­ной причиной несчастья человека, то Законы При­роды должны стать главным образом предметом изучения каждым человеком. Эти законы призва­ны быть частью всеобщего интеллектуального воо­ружения, и в нашем образе жизни и действий их указания нельзя упускать из виду. Необходимо всех знакомить с настоящими правилами поведения, а тех, которые проявляют тенденцию отхода от них, нужно чаще наставлять относительно того, что надо делать и что не надо.

Гигиенисты не могут предложить некое тайное средство, у них нет панацеи в виде бутылочки ле­карств за доллар, нет чудесных препаратов для здо­ровья. Они могут лишь указать на Законы Приро­ды, подчиняясь которым мы можем достичь вели­колепного здоровья и поддерживать его. Наука есть знание природы, а научный метод тот, который изучает законы природы и применяет их для получения результатов. Законы Природы образуют уникаль­ную гармоничную систему, и ни один человек от них не свободен. Организмы действительно могут отличаться. Но ни один не свободен от универсаль­ных законов, управляющих жизнью. Законы, управ­ляющие пищеварением у одного человека, управля­ют пищеварением и у другого. Законы, управляю­щие дыханием у одного человека, управляют дыха­нием и у другого. Поэтому не остается места для древнего изречения: «что является мясом для одно­го, для другого — это яд». Нужно отказаться от нелепого представления многих, что они в какой-то мере являются исключениями Законов Природы. Ведь ни один человек не думает, что он является исключением для закона земного притяжения. Од­нако он может считать себя исключением для ядов, имеющих тенденцию убивать. Синильная кислота убьет столь же быстро того, кто не знает ее свойств, как и того, кто полностью знает о ее токсичности. Законы Природы не делают скидок на невежество человека. Яд убьет гения так же быстро, как и ту­пицу, как неверующего, так и верующего, как доб­родетельного, так и порочного. Все пострадают оди­наково. Равно как будут процветать все те, кто под­чиняется Законам Природы. Структура организма требует, чтобы от невежества страдали бы так же, как от свершения дурных поступков. А верующие должны понять, что у Божественного Провидения есть что-то кроме того, чтобы совершать чудеса для глупцов. Последним не будет лучше от постоянных вмешательств Провидения, даже если бы они и про­исходили. В целом священники обучали догматичес­ки и не требовали проявления разума. Они произ­вольно трактовали «откровения» и старались навя­зать веру, как будто они сами были непогрешимыми существами, которым остальное человечество дол­жно оказывать почтение. Толкователи нее Законов Природы не могут избежать свободного их иссле­дования всеми, не могут запретить проявления ра­зума при рассмотрении и проверке их интерпрета­ций и толкований. Кого-то могут увлечь отдельные наблюдения, оценка явлений природы, их постоян­ство и регулярность. Но все должны знать, что лю­бой принципиальный подрыв универсальной гармо­нии природы должен быть сразу отвергнут как оши­бочный.

Пропагандируемая многими религиями идея, буд­то существовал первобытный соблазнитель — злой дух, обычно представляемый фигурой змея, кото­рый сбил с толку человека, игнорирует тот факт, что способность к злу и право выбора — в самом человеке. В его власти сделать выбор между несколь­кими деяниями, у него есть понимание и желание. Учить тому, что человек сотворен по образу Бога и в то лее время осуждать его «порочную человечес­кую натуру», является верхом нелепости. Если Бог — творец человека и если он сотворил его добрым и очень добрым, тогда человеческая натура не должна быть порочной.

Удовольствие сопровождает нормальную деятель­ность каждой фундаментальной способности, кото­рой владеет человек. Однако удовольствие является целью и объектом всего лишь немногих способнос­тей человека. Его музыкальные способности явно для удовольствия. Но его пищеварительные и репродук­тивные функции служат другим целям, нежели удо­вольствию. То, что еда есть удовольствие, правильно и естественно. Но удовольствие не является целью, ради которой мы должны есть.

То, что существует удовольствие в сексе, в рав­ной степени правильно и естественно. Но удовольствие в сексе как самоцель не соответствует зако­нам жизни. Как говорил доктор Тролл, «лишь среди здоровых людей должны мы изучать подлинно фи­зиологические законы, а не среди прикованных к постели, ослабленных и больных». И если бы мы применили это правило в области секса и оно было бы применено везде, то какие результаты мы бы имели?

Открыто и долгое время я провозг­лашаю, что человек, как правило, сам является причиной собственных бо­лезней и страданий, что почти все­гда он сам. виноват в том, что болен, и что он так же должен просить про­щение у общества за то, что болеет, как и за то, что пьянствует.

Сильвестр Грэхем

Блестящей группе мужчин и жен­щин, которые послужили повиваль­ной бабкой при возрождении Гигие­ны, и славному будущему, которое во благо всего человечества сделало воз­можным их труды, искренне посвя­щает книгу автор.

Предисловие


7827720244802548.html
7827836160416320.html
    PR.RU™